Фото портал друзей

Нодар Джин

  Сегодня мы познакомимся с фрагментом российской, советской истории, рассказанной талантливым писателем Нодаром Джином. Этот фрагмент — история жизни Иосифа Сталина, рассказанная от первого лица. Неожиданная форма подачи информации: Иосиф Сталин комментирует свои фотографии на протяжении своей жизни и … во время похорон …

Нодар Яковлевич Джинджихашвили работал под псевдонимом Нодар Джин. Родился Нодар Джин 8.01.1947 года в Грузии в семье юриста. Дед Нодара был раввином.

Нодар Джин много и успешно учился, свободно владел восемью языками. Образование в СССР было признано одним из лучших в мире, не чета нОнешнему …

Небольшое отступление … Современные лингвисты ухитрились кофе сделать среднего рода, так что скоро фраза из древнего такого анекдота: «Мне, пожалуйста, одно кофе и один булка» перестанет быть анекдотом

Нодар начал обучение на филологическом факультете Тбилисского университета (ТГУ). Заончив обучение в 1963 году в ТГУ, в 1966 году Джин заканчивает Московский ВГИК. Уже в 1968 году защищает кандидатскую диссертацию по эстетике, и в 1977 году Нодар Яковлевич становится самым молодым доктором философских наук в истории СССР. В Советском Союзе Нодар Яковлевич работал в Институте философии АН СССР, в МГУ и ТГУ.

В 1980 году Нодар Джин переезжает в США, где пишет и публикует книги, работает на радио и в области фотожурналистики, снимает документальное кино.

Умер Нодар Яковлевич Джинджихашвили 4 апреля 2002 года в Вашингтоне в возрасте 55 лет …

*   *   *

И. Сталин: Из моего фотоальбома

Дом, в котором родился Сталин

В этом доме я и родился. Маленький. Дом маленький. Но к чему больше? Я в нём вполне помещался. Сам я, кстати, тогда тоже маленький был. А в пристройке дажe держал козу. Просто так. Звал Жанной. В честь Жанны д‘Арк. Отец мой Бесо работал тогда в Тифлисе. Познакомившись с ней, рассерчал и велел её гнать. Это, мол, плохо — дружить с козой. Люди подумают дурное. Но я отказался расстаться с Жанной — и он, напившись, её придушил. Когда я был в школе.

На фотографии Иосиф Джугашвили (Сталин) с одноклассниками

А это я как раз в школе. В заднем ряду. Зато в середине. В передний —  к подушке — не пустил фотограф. Хотя я был лучший ученик. Его подкупили. Те, кто у подушки. Не сами, а родители. Мой же родитель, взглянув на карточку, приказал мне срочно вырасти. Но карточка ему понравилась: оспины на моём лице не проглядываются.

На фотографии Иосиф Сталин со своей мамой

Это и есть Кеке. Мама. Назвала меня Иосифом в честь Иисусова отца. Земного. Назови она меня в честь небесного родителя Христа, я уже в детстве был бы Всевышним. Кеке дала мне имя до родов. Родись я девочкой, меня звали бы Маро. Как маму Спасителя. Я рад, что родился не девочкой… Но когда именно родился, Кеке не помнила. Через неделю, мол, после Рождест-ва. Но это не так. Я родился когда родился. Теперь все знают. А через неделю после Рождества меня просто крестили. Это дёшево. Достаточно добыть стакан воды…

На фотографии Иосифу Джугашвили (Сталину) двадцать лет

Мне тут 20. Когда я впервые получил работу. В Тифлисской обсерватории. Зарабатывал неплохо. Шарф дорогой. Из-за него во время обыска один из жандармов назвал меня «интеллектуалом». Так — дурак — и записал в отчёте. Интеллектуалы мне не нравились уже тогда. Все тифлисские педерасты были интеллектуалами. А один был сразу и интеллектуал, и донжуан. Спал с мужиками, но увивался за бабами. Подчёркивая сложность натуры. Говорят, сам Дон Жуан тоже был педик.

Иосиф Джугашвили (Сталин) с бородой

Пожалуйста: прошло время, наросла борода, голова отвернулась влево, но шарф — тот же. И всё-таки интеллектуалом я стать отказался. Но уберечься от бездомности не удалось. Как был тогда бездомным, так и остался: бездомность — где бы ни жил — есть бездомность.

Иосиф Сталин в 37 лет

А здесь мне уже 37. Когда я получил работу во второй раз. Работу министра. Я в книге рассказал — как и что. Тогда я вёл дневник, который потом потерялся. Выкрали, наверно. Но я писал в нём только абстрактное. Например, о разнице между оптимизмом и надеждой. Оптимизм — строй души. Надежду же может иметь и пессимист. Я как раз таким тогда и был — надеющимся пессимистом. Надеющимся на всё.

На фотографии 1922 года Иосиф Джугашвили (Сталин) и Владимир Ульянов (Ленин)

1922 год. Уже генсек.

На это как раз я не надеялся: такого пос- та и не было. Ленин его для меня придумал. Чтобы я сплотил ему его партию. И правильно: к чему она, если не сплочена? Если пар- тия не сплочена, — это не партия, а сборище людей. Я и сплотил. Вдобавок окружил ореолом загадочности. Как делал Учитель. Не Вождь, — он этого не умел, а Иисус. При этом я знал, что Вождь безнадёжен. Имею в виду не только здоровье. Мораль. Сестру свою в жёны предлагал мне, снабдить его змеиным ядом просил меня, но меня же и хотел ужалить. «Горные орлы», к каковым я его причислил в надгробной речи, так себя не ведут. Кстати, тогда меня и осенило, что как только Вождь преставится, я тоже придумаю для него пост, которого не было. Сделаю его в Мавзолее богом. И ему хорошо, и партии. Для дальнейшего сплочения. Я решил, что надо сохранить в нём всё как есть, даже китель, учредить всюду его уголки и разбить клумбы из его профиля. Единственное, чего я не мог представить, — что мозг нового бога искромсают потом на 30 тысяч ломтиков…

40-летний Иосиф Сталин в будёновке Клима Ворошилова

А здесь мне 40. Хорошая фотография, хотя я не люблю, когда меня фотографируют в профиль. Тем более — если я об этом не знаю. Шапка не моя. Ворошилова. Смешная. Как будто из головы что-то растёт. Конкретное. Мы с Климом тогда дружили. Относительно. Ибо дружба — как и Клим — понятие зыбкое. К тому ж она требует свободного времени.

Сталин и Ворошилов с женами

А тут мы с тем же Климом и нашими жёнами. В свободное время. Не помню года. Не помню даже — кто это с его женой сидит рядом. Точно, однако, что — не Коля Бухарин. Тот подсел бы к моей, к Наде. Точно и то, что мадам Ворошилова — еврейка. Хотя Клим разлёгся тут не из презрения к ней. И не из барства. У него геморрой был…

Николай Бухарин с сестрой Ленина Марией Ульяновой

А этот, лысый, Коля Бухарин. С кем? С Машей Ульяновой. Сестрой Ильича. Почему? Потому, что Ильич предлагал её мне в жёны. По принципу: на тебе, боже, что никому не гоже…

Иосиф Сталин с Кировым и Микояном

Кирова я считал братом, и после его убийства враги назвали меня Каином. Но его кончину я переживал тяжелее, чем — Ильича. Мне без Кирова труднее, чем ему без меня. Вообще — мёртвым быть психологически легче, чем живым. …Что касается Микояна, не понимаю — зачем ему шляпа? Чтобы на армянина не походить? Но это невозможно! И потом: что в том дурного, — быть армянином? Никакой чести, но и никакого позора. Так уж испокон веков ведётся: одни рождаются армянами, а другие нет.

Сталин с Микояном

Нельзя не признать, что Микоян — мужик ответственный: хотя молод, сознаёт, что каждый человек, даже армянин, ответственен не только за выражение своего лица, но и за головной убор..

Лаврентий Берия

А это Лаврентий.

Внешне он тоже мне нравится.

С волосами, правда, плохо. Но он всё равно не позволил бы бабам лохматить ему чуб. Не из тех. Да и им чуб не нужен. Зачем он им? Чуб у многих есть, а пенсне, маршальская звезда, орден Героя и прошлое динамовского футболиста вместе — ни у кого. У него, кстати, и волосы вырастут, если он захочет. Пока, видно, не хочет. Другое хочет. Хотя это и не всем видно…

Редкая фотография веселящегося Иосифа Сталина

Не помню — кого тут дразню. А это важно? Включаю фотографию на всякий случай. А также на тот, чтобы показать: я настоящий человек, и ничто по-настоящему человеческое мне не чуждо.

Иосиф Сталин и Лаврентий Берия на катере

Мы с Лаврентием. Его хлебом не корми, но дай покататься на глиссере. Он опять прав: скорость синоним силы. Но у него много других синонимов. Например, — бронепоезд. Который у него всегда стоит. На запасном пути. Кстати, в связи с поездом. В котором Молотов катался в Америке. Лаврентий сказал ему правильно: «Вячеслав, как мне кажется, Хозяин решил, что твой следующий поезд уже ушёл!».

Иосиф Сталин и Никита Хрущев

Это Хрущёв.

Стесняется меня. Очень. И уважает. Но ни устно, ни письменно выразить это не в состоянии. Может зато предать. Легко. Тоже очень.

1939 год. Молотов и Риббентроп подписывают пакт о ненападении

Молотов подписывает тут в 39-м с немцами пакт о ненападении. «Разборчиво подписался?» — спросил я потом. «Конечно! — испугался он. — А почему спрашиваете?» «А что, даже спросить не стоит?» — ответил я. Он меня понял и улыбнулся в усы. Я всё-таки проверил его. Повернулся к министру Риббентропу: «Скажите, герр, Молотов разборчиво подписался?» Тот тоже меня понял. Но не улыбнулся. Усов нету.

Иосиф Сталин. На втором плане Молотов, рядом со Сталиным Ворошилов

Ёсик сказал бы, что эти фотографии так же правдивы, как необъяснённые им кадры из Евангелий. Где, когда и какой апостол находился при Учителе? Обо всём таком надо читать между строк, а не в строчках. Ворошилов, Молотов и Коля Ежов на первой карточке были — каждый в отдельности — сфотографированы в разных местах. Но нас всех почему-то свели на одном пятачке набережной. Пока Ежов не проштрафился — и его из кадра убрали. Как и из действительности.

Старший сын Сталина Яков Джугашвили в фашистском плену

Это мой старший сын Яша в немецком плену. Незадолго до смерти. Здесь он похож на Ёсика. Не только внешне, но и настроением. У Яши — когда его тут снимали — уже, видимо, не осталось надежд на спасение. Он вообще жил без надежд. Такой человек. В отличие от его матери, Като. Которая, впрочем, тоже умерла молодой. Но мне кажется, что неимение в душе надежд и есть совершенство.

Иосиф Сталин с детьми Василием и Светланой

Это мои другие дети, Светлана и Василий. Надя, их мать, только и делала, что расставалась с надеждами. Светлана и Василий, наоборот, верят в жизнь, — но мне за них тоже неспокойно.

1945 год. Потсдам. Сталин, Трумэн и Черчилль

А это в Потсдаме в 45-м. Вместо Рузвельта — уже Трумэн. Даже в Америке хорошие люди умирают иногда раньше злых. На Трумэна мне и смотреть неохота, — не то, что отвечать на его вопросы. Поэтому я и делаю вид, что мне не до ответа: прикурить не получается! А он спешит, чтобы получилось. И просит Черчилля помочь мне. Но тот скорее похудеет, чем поможет. Он, кстати, уже тогда вместе с Трумэном задумал против нас дурное. И ещё. Оптимистом или пессимистом делает человека физиология. Посмотрите на Трумэна. С такой блошиной внешностью ничего другого как быть оптимистом и бодряком не остаётся. Ибо пессимизм — роскошь. А Трумэн очень жаден: он оптимист и хочет войну! Хотел, по крайней мере, пока не создали бомбу и мы.

Потсдам, 1945, Иосиф Сталин

Тоже в Потсдаме в 45-м. Перед отъездом я коротко постригся. Хотел выглядеть моложе. Валечку послушался. Но потом жалел. К чему казаться не тем, кто ты есть, — молодым? Особенно — если никто не может быть таким, как ты. Карточка запомнилась и по другой причине. Один из фотографов, американец, назвал меня «М-р Жуков». Чистая провокация. Я ответил: «От Жукова слышу!» А что мне ещё было сказать? Иностранец…

Сталин с маршалом Жуковым на параде

24 июня 45-го. Мы с «м-ром Жуковым» на параде победы. Действительно, если ему придать мои усы и убрать с воротника финтифлюшки, — он может сойти за «м-ра Сталина». Надо ещё застегнуть ему верхнюю пуговицу. И отнять звезду.

Похороны Сталина. Очередь в Колонный зал ...

А это очередь ко мне. В Колонный зал. В марте 53-го. Меня тут не видно: я внутри. В гробу. Как бы мёртвый. Но многим так лишь кажется. Какой мертвец — пусть даже сам Учитель, — продолжает выяснять смысл жизни?!

*   *   *

История России. Продолжение следует.

P.S. Подписи фотографий сделаны автором поста